бошетунмай
да не станет короче твоя тень
4-13, 4-51, 4-67, 5-10
и пыщ в меня чем-нибудь тяжёлым за это %))


Для баскетбольного клуба старшей школы Кайдзё игра с новичками оказалась неожиданно сложной. Матч вымотал, но оставил после себя чувство счастья от выигрыша и приятную удовлетворённость сильным соперником. Касамацу довольно улыбался, оглядывая своих быстро одевающихся сокомандников, – каждый как можно скорее хотел домой. После такой игры и думать ни о чём другом невозможно, кроме как о расслабляющем уюте собственной комнаты. Касамацу прощался с уходящими, улыбался им и говорил, что они молодцы, ребята хлопали его по плечу и хвалили «лучшего на свете капитана». Когда все ушли, Касамацу, расслабленно потянувшись, начал раздеваться. Выбрался из кроссовок, снял майку, шорты. Кисе показался в проёме двери душевой комнаты ровно в тот момент, когда Касамацу вытащил из белья для защиты паха пластмассовую чашечку. Кисе присвистнул, Касамацу, вздрогнув, резко поднял голову и прищурился.
- Я думал, ты уже ушёл, - нервно сказал он.
- Душ был настолько чудесным, тёплым и расслабляющим, что я решил остаться подольше, - Кисе оглядел застывшего Касамацу с ног до головы – проплыл взглядом по ногам в чёрных гетрах, по белому защитному белью, задержался на ямке пупка, оглядел руки, ключицы, шею и нагло уставился на губы, а затем подошёл к Касамацу вплотную. Заглянул ему за спину, улыбнулся дьявольски и, протянув руку и пробежавшись пальцами вниз по ягодице, просунул один под резинку защиты, оттянув её:
- А тебе идёт, Ксамацу-сенпай, - весело сказал Кисе ему в ухо и отпустил резинку.

Касамацу дёрнулся, зашипел и впечатался спиной в кабинки для переодевания. Кисе прижался к нему мокрым после душа телом, провёл носом по лини шеи до уха, прикусил мочку губами, лизнул поспешно. Прошептал, дохнув горячо и влажно:
- Ты сейчас совсем как невеста, Касамацу-сенпай, - и получил болезненный тычок под рёбра.
- Целуй уже тогда, придурок, а не болтай.
Кисе, улыбнувшись, поцеловал Касамацу в щёку, тронул лёгким поцелуем бровь, кончик носа, подбородок.
- Нетерпеливая невеста, - влюблённо выдохнул Кисе и, вдавив Касамацу в кабинки, поцеловал глубоко и жадно. Смяв рукой ягодицу Касамацу, заставил выгнуться его себе навстречу, просунул колено между ног, надавил. Касамацу выдохнул в поцелуй рвано, закрыл глаза и тряхнул головой, ударившись о дверцу кабинки.
- Неудобно, Кисе, давай по-другому.
Кисе, резко взяв Касамацу за руки, потянул от кабинок и заставил облокотиться на лавочку. Касамацу упёрся в края лавки руками, нетерпеливо выгнулся и покраснел.

- Чудесный вид, Касамацу-сенпай, - улыбаясь и жмурясь от удовольствия проговорил Кисе, наклонившись к нему совсем близко. Проехался животом по выгнутой влажной спине, потёрся полувставшим членом о ложбинку между ягодиц. Касамацу в ответ лишь прижался теснее, чуть поводив задницей в стороны. Кисе повело. Медленно двигаясь, он гладил плечи Касамацу, проходясь щекотными движениями по рельефам мышц, обводил пальцами выступы лопаток и позвонков, целовал выступающую на шее косточку. Провел рукой по боку, огладил ягодицу и прижал ладонь к яичкам. Почувствовав под пальцами две соединяющиеся резинки бандажа, подхватил их и резко потянул – Касамацу вздрогнул и шумно выдохнул.
- Ещё, Касамацу-сенпай, среагируй так ещё раз.
Кисе потянул резинки уже вверх – натянувшись, они прошлись ровно между яичек, Касамацу глубоко и хрипло задышал, проводя по губам сухим языком. Кисе, наклонившись, вобрал в рот яичко, чуть задев зубами – и Касамацу застонал в голос. Кисе чуть отодвинулся, жарко подышал на мошонку, лизнул по натянувшимся резинкам, задевая её.

- Кисе, прекрати играться, давай по-нормальному, - Касамацу, выгнувшись, злобно смотрел из-за плеча.
- Прости, Касамацу-сенпай, так тяжело остановиться, - Кисе поцеловал каждое яичко и, аккуратно отпустив резинки, прижался лицом к ложбинке между ягодиц, влажно лизнув от мошонки до копчика – и обратно. Руки Касамацу задрожали, и он упёрся в лавку коленом, а затем завёл одну руку за спину. Оттянув ягодицу в сторону, прошептал, срываясь и подрагивая:
- Полижи.

Кисе дёрнулся, и, задохнувшись от неожиданно нахлынувшего обожания, упал на колени и вогнал язык в анус одновременно с пальцем. Затем поцеловал ягодицу, спустил с ноги гетру и провёл языком вниз, поцеловал в коленный сгиб. Касамацу захрипел, выгнул спину и длинно, томно подался назад, на палец, к которому тут же добавился второй. Кисе прислонился лбом к ноге Касамацу и зажмурился – хотелось как можно скорее, сил терпеть и наслаждаться лишь стонами Касамацу уже не осталось совсем. Ксамацу, явно почувствовав быстро исчезающее терпение Кисе, глубоко насадился на пальцы в последний раз и шепнул:
- Можно.

Кисе поднялся с колен и резко вогнал на всю длину, и Касамацу – его грубый, сварливый, вечно несговорчивый Касамацу – нетерпеливо подался навстречу, вскрикивая громко и как-то по-девчоночьи высоко. Кисе счастливо выдохнул и прижался к нему, обняв поперёк груди, вбиваясь резко, с оттяжкой, чувствуя, что до оргазма осталось всего ничего. Толкнувшись в последний раз грубо, почти больно, Кисе вынул член и кончил Касамацу на ногу. Тот стоял, чуть пошатываясь и подрагивая, а потом развернулся, плюхнулся на лавочку и просунул руку в бандаж, рвано себе отдрачивая. Он кусал губы и высовывал кончик языка, жмурился – и Кисе, вздрогнув, очнулся. Упал перед ним на колени во второй раз, стянул защитное белье и взял в рот, Касамацу подбросил бёдра вверх раз, другой, и кончил, вскрикивая и широко открывая рот.
Кисе прошёлся цепочкой поцелуев по внутренней стороне бедра Касамацу, поцеловал ямочку пупка, прикусив кожицу губами, а потом поднялся и уселся рядом, положив голову на плечо. Касамацу посмотрел на него, улыбнулся слабо и, подняв руку, провёл пальцами по скуле, зажал подбородок большим и указательным, заставляя приподнять голову, – и поцеловал, едва касаясь губ, но выдыхая так жарко, что Кисе беспомощно зажмурился. Сердце билось часто и, кажется, влюблённо.
Просидев так ещё немного времени, Кисе вдруг неожиданно даже для самого себя выдал:
- Касамацу-сенпай, а ты ведь знал, что я не ушёл. И знал, что я не смогу не среагировать на тебя в таком виде.
Касамацу дёрнулся, покраснел и резко поднялся, тыча в сторону Кисе пальцем и явно придумывая, что сказать, а потом вдруг как-то расслабился, хмыкнул и весело подмигнул, уходя в сторону душевой. Остановившись в дверях, снял с себя защитное бельё и прошёл дальше, гордо расправив плечи. Кисе довольно улыбнулся и быстро кинулся ему вслед.



В комнате было невыносимо жарко. Кагами, развалившись на футоне и страдая, поглядывал то на экран телевизора, где шло какое-то непонятное шоу, то на сидевшего у стены Куроко, который, не отрываясь от просмотра, изредка запускал руку в ведро со льдом, где лежали бутылки воды. Летние каникулы, начавшиеся две недели назад, ничем не отличались для Кагами от школьного времени: Айда увеличивала нагрузки, весь баскетбольный клуб Сейрин пропадал целыми днями на тренировках, и вот такие тихие, ленивые дни, когда можно ничего не делать, а просто лежать в своей комнате и смотреть телевизор – большая редкость. Кондиционер не спасал от жаркого марева, Кагами потел точно так же, как после изнурительных тренировок, и прилипающая к телу футболка неимоверно раздражала. Кагами покосился на Куроко – тот как всегда был невозмутим и спокоен, лишь над верхней губой Кагами различил небольшие капельки пота и немного – у висков.
- Эй, Куроко, кинь мне воду, - говорить тоже было лень. Куроко швырнул бутылку, не смотря на Тайгу, а затем отёр лоб напульсником. Кагами хмыкнул: всё-таки выдержка Куроко тоже сдаёт.

- Ах, чёрт, не могу больше, - прорычал Тайга спустя немного времени и, заведя руку за голову, стащил футболку и отбросил её в сторону. – Достала. Давай и ты, Куроко, хватит терпеть.
Куроко посмотрел на Кагами долгим взглядом и, пожав плечами, стянул футболку. Кагами неверяще на него уставился. Он, конечно же, не раз видел Куроко без одежды, но маленькое серебряное колечко в левом соске Тайга увидел впервые:
- Вау, Куроко! Давно сделал?
- Недавно.
О причинах Тайга спрашивать не стал, боясь услышать что-нибудь ненормальное в ответ – ну, как всегда от Куроко. Снова уткнувшись в телевизор, Тайга постарался расслабиться, однако вещица – маленькая, блестящая и так до странности подходящая Куроко, притягивала взгляд. Плюнув на приличия и поддавшись детскому порыву любознательности, Кагами скатился с футона и подполз ближе к Куроко:
- Можно потрогать?
Куроко поднял взгляд, чуть улыбнулся краешком губ и кивнул. Кагами нерешительно поднял руку и тронул колечко. Горячее и чуть влажное.
- Больно было делать?
- Больно.

У Кагами будто что-то заклинило: едва касаясь украшения пальцами, чуть пробегая вокруг соска Куроко круговыми движениями и чувствуя, как тот напрягается, как Куроко подаётся навстречу прикосновениям, Кагами уверенным жестом накрывает пах Куроко рукой. Куроко распахивает глаза, смотрит плывущим взглядом и громко выдыхает. У Тайги окончательно срывает крышу и он, наклонившись, дотрагивается языком до колечка, на вкус солёного от пота. Обводит сосок языком, прикусывает губами украшение, чуть оттягивает, одновременно с этим залезая рукой Куроко в шорты и сжимая в кулаке член. Это офигенно, думает Кагами. Куроко не протестует, поэтому Тайга, разведя ему ноги, устраивается между ними удобнее. И основательно, широко и влажно лижет от пупка до колечка.
- Кагами-кун, мне щекотно, - голос Тэцуи спокоен и тих как обычно, будто ничего занимательного сейчас не происходит, будто Тайга не облизывает его, будто не лежит между его ног и не отдрачивает ему рваным ритмом. Обведя напоследок языком украшение, Кагами поднимает голову и встречается взглядом с шальными, до краёв наполненными похотью глазами Тэцуи.
- Чтоб тебя, Куроко! – рычит Кагами, прислоняется лбом к его лбу и сдавленно просит:
- Ну же, Куроко, пожалуйста…
И чувствует горячие пальцы вокруг своего напряжённого члена. Куроко не отрывает взгляда от лица Кагами – считает бисеринки пота, смотрит на закрытые глаза и слипшиеся от влаги ресницы, на морщинку между бровями и на закушенную губу. Кагами двигается вверх-вниз, сбивается с ритма, чертыхается, кулак соскальзывает с члена Куроко. Тецуя сжимает член Кагами у основания, плотно обхватив, проводит несколько раз грубыми движениями – а затем замедляется, обводит, едва сжимая пальцы, головку. И Кагами стонет – низко, жарко, хрипло. Куроко не выдерживает, лёгким поцелуем касается напряжённых губ Тайги – и кончает, зажмурившись. Тайга кладёт измазанную в сперме руку поверх руку Куроко, сжимает, ведёт вниз медленным, тягучим движением и, глубоко и лениво целуя Куроко, выплёскивается на их переплетённые пальцы.

На улице висела терпкая удушливая жара. В душной комнате Кагами Тайга, не обращая внимания на течение времени, самозобвенно целуя Тэцую Куроко, кажется, никогда ещё не чувствовал себя лучше.


- Ну, было круто. – Теппей чуть пьяно улыбается, стоя на пороге квартиры Кагами и придерживая за плечи пошатывающегося Хьюгу, который выглядел совсем уж обдолбанным – очки покосились, волосы были влажными и растрёпанными, на футболке виднелось подсыхающее пятно от пива. Хьюга всё время пытался то понюхать Теппея, то укусить его за щёку, но выпитый алкоголь не давал ему в этом преуспеть, и, сдавшись, он уткнулся носом Теппею в плечо и засопел. Теппей покосился на него, а затем обнял за талию, перебросив его руку себе на плечо. Голова мотнулась из стороны в сторону, и Хьюга звонко причмокнул губами.
- Куроко-кун, точно остаёшься? – спросил Теппей, когда Кагами уже хотел закрыть дверь. Куроко – единственный из всей компании, кто пил лишь ванильные шейки – спокойно стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди и чуть улыбался, смотря на Хьюгу.
- Да, Теппей-сан, - кивнул ему Куроко, и Теппей, махнув на прощание рукой и поудобнее устроив Хьюгу у себя в объятиях, медленно побрёл домой.
- Может, стоило их проводить, - неуверенно предложил Куроко, когда Кагами захлопнул дверь.
- Теппей справится, - усмехнулся Кагами, а затем развернулся и сгрёб Куроко в охапку, прижал к себе, стиснул ягодицы жадными ладонями. – Я хочу, Куроко. Эй, я весь вечер хочу.
- Кагами-кун, я остался, потому что мне очень хочется спать. – Куроко прикрыл глаза, положил одну руку Кагами на талию и успокаивающе погладил.
- Нечестно, - выдохнул тот. - Ты проиграл в карты Теппею желание и весь вечер ходишь только в трусах. Эй, Куроко, это нечестно.

Кагами проследил носом линию челюсти Куроко, провёл рукой по волосам и чуть дёрнул вниз, отклонив голову Куроко назад и поцеловав за ухом. Куроко ещё раз мягко погладил Кагами по пояснице и, разлепив объятия, посмотрел на него снизу вверх сонным, но строгим взглядом. У Кагами внутри всё забурлило: Куроко и вправду казался невыспавшимся и уставшим, он пару раз почти уснул на игре в карты («- Куроко, прекрати спать, мы все твои карты видим!»); пролил на Хьюгу пиво, когда нёс ему открытую банку («- Простите, я моргнул и не смог открыть глаза»); и на просмотре фильма он, положив голову на плечо Кагами, блаженно дремал, посапывая и горячо дыша. Совесть у Кагами всё же имелась, и поэтому он печально кивнул Куроко, соглашаясь. Тот благодарно улыбнулся и, ткунвшись носом в щёку Кагами, ушёл в комнату спать.

Кагами, стараясь не шуметь, прибрался на кухне: собрал все выпитые пивные банки и пустые пачки от еды в мусорный пакет, нашёл чей-то мокрый носок в холодильнике и вытащил из-под стола карты, попутно вспомнив полуголого из-за них Куроко. Рыкнул досадливо, помыл руки и пошёл в комнату, выключая за собой свет.

Было тихо, темно и прохладно, терпко пахло алкоголем и мужчинами. Куроко мирно посапывал в подушку, лёжа на животе и раскидав руки и ноги по всей кровати. Падающий на него свет от уличного фонаря высвечивал его кожу до белизны, и если бы Кагами был девчонкой, он бы подумал, что это очень красиво. Но девчонкой Кагами не был, поэтому ему всего лишь хотелось облизать Куроко с ног до головы и оставить на нём пару-другую засосов. Кагами встряхнул головой, выпутался из одежды и трусов и плюхнулся на кровать, задев ногу Куроко пяткой и уткнувшись носом ему в затылок. Выдохнул.
Кагами не врал – он действительно хотел Куроко весь вечер. Тот был сонным, мягким и спокойным даже больше, чем всегда. Он прижимался к Кагами при каждом удобном случае, смотрел на него мягко и завораживающе, улыбался краешками губ и говорил чуть хрипловатым голосом. Кагами вело и швыряло в разные стороны собственного безумия, и каждый свой взгляд на Куроко он сопровождал чуть ли не рыком.

А сейчас у Кагами стоит.
Положив ладонь на шею Куроко, Кагами мягко помассировал пальцами основание шеи, спустился ладонью ниже, огладил лопатки, пробежал вниз кончиками пальцев по позвонкам и затормозил у копчика. И медленно повёл пальцем ещё ниже. Остановился. Толкнулся. Куроко вскинул голову и уставился на Кагами приоткрытым глазом. Кагами подмигнул ему весело и протолкнул палец глубже, а Куроко упал в подушку лицом, приглушая обиженный стон. Кагами рыкнул, раздвинул ноги Куроко и уселся между ними. Втолкнул второй палец и принялся вылизывать ямочки на пояснице.
- Кагами-кун, спать… Спать же, - голос был глухой и сиплый, и Кагами уже почти собирался остановиться и дать пинка самому себе за несдержанность, как Куроко подтянул одну ногу к груди и прикрыл глаза ладонью от света фонаря.
Кагами, кажется, всхлипнул. И продолжил трахать Куроко пальцами. Он был мягкий и расслабленный, пах сном и чистым постельным бельём, Кагами прикусил ему загривок, оставил лиловый засос на лопатке, зацеловал ему спину и жадно вылизал поясницу. Куроко иногда постанывал и выдыхал, слабо тёрся пахом о матрас и, возможно, не совсем соображал, что происходит. Кагами вытащил пальцы, провёл руками по спине Куроко, огладил бока, сжал руками ягодицы и уверенным жестом согнул Куроко вторую ногу. Куроко лишь хмыкнул, не обратив внимания на неудобную позу, и у Кагами окончательно сорвало крышу. Он схватил Куроко за бёдра, чуть приподнимая ему задницу, – и вошёл одним резким движением. Куроко поморщился, хныкнул и схватил слабыми пальцами запястье Кагами, потянув его за руку вниз, ближе, к себе. Кагами целовал ему шею, плечи, жарко дышал в затылок. Положив руку Куроко между лопаток, Кагами вдавил его в матрас, одновременно потянул его за бедро на себя и прогнулся в пояснице, плотно прижимаясь яйцами к заднице Куроко.
- Ох, - слабо выдохнул тот, а Кагами стыдно, громко застонал. И после – прижался к Куроко всем телом, обнял его руками крепко, почти до болезненных вздохов, и начал вдалбливаться короткими толчками, почти не выходя.

Кагами хорошо, офигенно, потрясающе, и стоны рвутся наружу вместе с хрипами. Куроко под ним мягкий, горячий, ласковый; он заносит руку назад и хватает Кагами за волосы на затылке. Волосы выскальзывают из влажных пальцев, и Куроко недовольно, жадно всхлипывает, а потом цепляется за шею уже со всей силой, оставляя маленькие жгучие царапины от ногтей. Кагами взрыкивает – и кончает. Он заваливается на бок и тянет Куроко за собой, кладёт руку ему на член, сжимает у основания, щекочет пальцами головку, и Куроко выплёскивается ему в руку. И, кажется, моментально проваливается в новый сон.
Кагами вытирает руку о простынь, целует Куроко в лопатку и, счастливо выдыхая тому в затылок, закрывает глаза.


Кагами, вздохнув, швырнул полотенце в корзину для грязного белья и печально уставился в запотевшее зеркало. Вместо крутого парня с дерзкой улыбкой оно отражало какого-то взъерошенного, испуганного школьника с ошалевшим взглядом. Кагами рыкнул досадно и прислушался: за стенкой должен был находиться Куроко. Куроко, который двенадцать минут назад вышел из этой самой ванной комнаты, сверкая голым влажным торсом. Куроко, который четыре недели назад признался Кагами в любви. Куроко, с которым у Кагами сегодня должен быть первый раз.
- Ч-чёрт, - шепнул Кагами отражению и натянул на голое тело джинсы и футболку. Было жарко. И стыдно. Уши начинали гореть уже от одних мыслей, и в штанах моментально становилось тесно. - Не дрейфь, Бакагами, когда-нибудь это всё равно должно было случиться.
В последний раз взглянув на себя в зеркало Кагами зажмурился и, скрестив пальцы на обеих руках, бесстрашно вышел из ванной.

Куроко расслабленно сидел в середине кровати, поджав под себя ноги. Он был лишь в трусах, и Кагами стыдливо оттянул ворот своей футболки. Куроко казался слишком ярким при свете лампы, и Кагами потянулся к выключателю, но, встретив неодобрительный взгляд Куроко, выключать свет не стал. Остановился в нерешительности у кровати, смотря на Куроко сверху вниз. Тот подполз на коленях ближе и уткнулся лбом в живот, громко втянув носом воздух. Кагами никогда в жизни никому не признается, что в этот момент у него подогнулись коленки. Он опрокинул Куроко на кровать. Подмял под себя, просунул колено между ног, надавив на твёрдое, и уткнулся ему в шею раскрасневшимся лицом. Хотелось – жутко. Чего – даже думать стыдно.
- Эй, Куроко… - Кагами мягко коснулся макушкой его подбородка, поцеловал за ухом. Пощекотал костяшками бока, нарисовал пальцами узоры вокруг сосков, провёл языком по ключицам, оставив влажные ровные линии. Куроко громко дышал под ним, зарывался руками в волосы на затылке, вжимая в себя лицом.
Кагами прошёлся цепочкой поцелуев по плечам, забрался дрожащей рукой в плавки Куроко. Пару раз сжал горячую головку напряжённого члена и резко провёл кольцом пальцев вниз, вырвав у Куроко громкий, жаркий стон. Кагами победно усмехнулся – за недели взаимных дрочек и минетов узнал, выучил, как нравится. Он стащил с Куроко плавки и сильно сжал руками ягодицы.
И вот тут Кагами накрыло. После признания Куроко он представлял их первый секс тысячу тысяч раз. Кончал, лишь думая об этом. Воображая, как жарко, как хорошо, как отчаянно оно должно быть. В стремлении узнать больше Кагами полез в Интернет, и он пошатнул его радужные мечты, разрушил их до основания. Каждая вторая запись говорила о том, что это – больно. Каждая пятая – что это адски больно. Как бы сильно Кагами не хотелось заняться этим, боль – последнее, что он хотел Куроко дать.
Кагами чертыхнулся и, поцеловав Куроко в щёку, сел на пятки. Куроко был заласканный, горячий, и явно совсем не понимал, почему Кагами так резко всё прекратил.

- Надо поговорить, - прохрипел Кагами.
Куроко, проморгавшись и поняв, что Кагами действительно собрался разговаривать, подтянулся на локтях и уселся напротив Кагами.
Кагами развернулся, упёрся спиной в стену и, махнув на себя рукой, произнёс:
- В общем, давай лучше ты меня. Я читал, что это больно, и я не хочу, чтоб было больно тебе, но вообще я хочу, поэтому давай. Я готов.

Куроко сидел, не двигаясь и не говоря не слова, и расточал вокруг себя волны спокойствия. Доходя до Кагами они вдребезги разбивались на хрупкие осколки нервозности. Кагами хотелось выключить свет: вид такого спокойного Куроко всегда заставлял его нервничать ещё больше.
- Кагами-кун, ты и правда идиот… - Куроко выдохнул и, положив руки Кагами на плечи, перекинул ногу через его бёдра и уселся к нему лицом. Зажмурившись, нежно коснулся носом кончика носа Кагами, и, как будто бы смутившись этого, открыл глаза и жёстко прикусил его нижнюю губу. Кагами вело, хотелось кричать и выплёскивать из себя все чувства, которые были, потому что было – много, потому что было – чересчур.
Куроко жадно провёл ладонями по плечам, надавил большими пальцами на ямочки ключиц, передвинул руки на спину, проехавшись по лопаткам, и затормозил горячими ладонями на пояснице. Кагами всё это время неотрывно смотрел на его лицо, выискивая хоть одну эмоцию, похожую на его собственную – жаркую, жадную и смущённую. И, отыскав её в чуть подрагивающих губах и еле заметном румянце, решился: сдался, сполз спиной на кровать, обнимая Куроко за талию, притягивая ближе, ближе, чтоб ни миллиметра – между. Потёрся промежностью о пах Куроко, чувствуя в ответ, как там твёрдо и горячо, и получая от этого ни с чем несоизмеримый кайф. Куроко, оперевшись на левый локоть у головы Кагами, смотрел на него широко открытыми, шальными глазами, дышал громко и прерывисто, шарил рукой по животу и груди, сминая футболку напротив солнечного сплетения в комок. А потом плавно – проехавшись всем телом по телу Кагами – съехал вниз. Поцеловал под пупком и влажно провёл языком линию у кромки джинс. Кагами взвыл:
- Кур-р-роко! Ну же!
Куроко, вздрогнув, принялся дёрганными движениями расстёгивать и стаскивать с Кагами джинсы, пока тот, выгнувшись дугой, стягивал с себя футболку. Куроко отбросил джинсы и взял у Кагами в рот – сразу, резко, до основания. Дотянулся до тюбика смазки, который всё это время сиротливо лежал на подушке, выдавил на пальцы, грея. Кагами хрипел и подавался бёдрами вверх каждый раз, когда Куроко, выпуская член изо рта, целовал головку.
Куроко вставил палец на две фаланги, и Кагами перестал кричать и ёрзать, застыл, раскидав руки и ноги по кровати.
- Кагами-кун… красивый. – Куроко вогнал палец до конца.
Кагами выдал слабый стон и вскрикнул, когда Куроко, вынув палец почти до конца, ввёл его обратно. Кагами тяжело дышал, отвернув лицо. Грудь высоко вздымалась при каждом вдохе. Куроко, уткнувшись лбом в бедро Кагами, плавно двигал внутри него пальцем.
- И горячий. Кагами-кун горячий…
- Заткнись, - голос Кагами срывался. Он дышал всё громче, вскрикивал часто и впивался в своё запястье зубами.
- И узкий. – Куроко, всхлипнув, добавил второй палец. – Эй, Кагами-кун, посмотри на меня…
Кагами, выдавая тихий стон на каждом выдохе, повернул голову к Куроко, уставился на него мутными глазами. Убрав мокрое запястье ото рта, прошептал, облизнув губы:
- Не больно. Почему не больно, Куроко? Ты делаешь там вот так, - Куроко развёл пальцы ножницами – Кагами выдал длинное «Аа-ах» – и медленно впихнул третий палец, - и мне не больно.
- Я просто пробовал, Кагами-кун. Я знаю, где приятно. - Куроко говорил с трудом, проглатывая буквы и путаясь в паузах.
Кагами, запустив руку Куроко в волосы, притянул его себе и попытался рыкнуть, сквозь хрипы:
- С кем это ты пробовал?!
- Сам с собой, - выдохнул Куроко ему в губы, вытаскивая руку и нашаривая презерватив, - я себя там трогал, о тебе думая. Кагами-кун, смотри на меня, сейчас, вот прямо сейчас…
Куроко положил руку Кагами на член, пережав у основания и, цепляясь скользкими пальцами за бедро, плавно вошёл на всю длину. Кагами вдохнул глубоко и застыл, не дыша, бегая по лицу Куроко шальным взглядом. Куроко медленно двинулся назад и одновременно повёл рукой вверх по члену Кагами, надавил большим пальцем под головкой.
- Выдыхай, Кагами-кун, - тихо сказал он, и Кагами, громко выпустив из лёгких воздух, насадился на член сам.

Для Кагами дальше был жаркий, тягучий туман. Он хватал Куроко за плечи, пытался подстроиться под его неритмичные, рваные толчки и, обхватив его за шею, притягивал ближе к своему лицу, впитывая его дыхание, передавая свои стоны и хрипы Куроко в рот, от чего тот вздрагивал и целовал его, издавая громкие всхлипы. Куроко кончил первым, и Кагами жалобно, протестующе застонал, обхватывая рукой собственный член. Пальцы у него дрожали, взгляд плыл, дыхание сбивалось, и Куроко, отбросив его руку, перехватил член у основания четырьмя пальцами, выставив указательный по длине, и плавно насадился ртом, проглатывая уже выплёскивающуюся сперму. Куроко подтянулся на руках до подушки, плюхнулся рядом с Кагами, шепнув в ухо:
- Выдыхай, Кагами-кун.
И Кагами, перекатившись на Куроко, нежно поцеловал его под ухом.

@темы: ф